Но стоило Генчику и его новой ушастой подруге двинуться из дому, как ворвался Рейнард. Видок у него был, мягко говоря, странный. Где он одежду-то такую взял? Неужто в театре под прикрытием работал? Выглядел как высокопоставленный чинуша или достопочтенный лорд с собственной землей и замком. Лысый скин! С замком! Умора!
Рей не медлил, подлетел к Кассандре и схватил обе её руки, дергая на себя:
— Нам нужно уехать, Касс, – довольно резко выпалил Рейнард. Он тяжело дышал, а Макил сбивал разгон организма, которому пришлось бежать. – С этого острова как можно дальше. Быстро. Сейчас. Немедленно. И не вздумай мне перечить. Бросай всё. Уплываем.
Романтичное бы было предложение не сделай его Рей в такой тревоге. Водник глянул на паука в банке, затем на Гену.
— Нянька из тебя так себе.
«А из тебя докладчик… Что случилось-то? Ты чего так вырядился?».
— Встретился с Инквизицией и немного повздорил с ними.
«Немного? – хмыкнул куст. – И поэтому мы СРОЧНО уплываем? Что ты ОПЯТЬ НАТВОРИЛ?».

— Да плевать, сколько она стоит, – возмутился Рейнард и голос его сорвался. На бочку он, конечно, сел, но и он как-то разом перестал быть паинькой и сразу резко заткнул Эдуардыча с его комментариями. – Деньги на то, чтобы отплыть, у меня есть. А уехать нужно потому, что в противном случае нас, как тех, кто из будущего, будут преследовать, чтобы мы открыли им разные секреты. Всё это на руку правителям и тем, кто хочет захватить власть, а мы огребем. И всё, конечно, по моей вине. Меня штудировал Порядок. И хорошо, что не вытащили момент, где я воскресил нового коллегу по работе. Что тогда будет, когда узнают, я не представляю. Но сейчас самое время перестать быть честным и убираться отсюда, а заодно поискать возможность вернуться. 
Хоть говорил Рейнард быстро, голос его звучал уверенно.
— Они уже намекнули, что будут преследовать, в том числе тех, кого я знаю и кто мне дорог. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Тем более по моей вине. Вот я и хочу увезти тебя отсюда.
Цветочек благоразумно молчал. Или оскорбился.

Геннадий Эдуардович хотел вставить свои пять копеек про яд, но Рейнард как будто вообще не слышал (или не хотел слышать), что происходит (или уже произошло). Он соскочил с бочки и последовал за Кассандрой, пытаясь убедить её передумать:
— И откуда это у тебя столько познаний о местных структурах? – сказано было даже излишне зло. Рей просто нервничал. – Ты понятия не имеешь, кто они. И я тоже. Захотят – найдут, хоть завтра. Намёк – это способ манипуляции, и мной манипулировали. Они хотели стереть мне память, чтобы я радостно жил здесь. И совершенно неважно, что в моей памяти есть то, что другим видеть необязательно. Я, скорее, пекусь о нашем благополучии из-за знаний, которые есть в том или ином виде у меня и у тебя. Правители, история... хоть я в ней и не силён, будущее в целом. Ты представляешь, что будет, если они даже просто придут к тебе на чай побеседовать? Да, инквизиция не такая, как у нас, но это ИНКВИЗИЦИЯ. Они не бывают друзьями. А ты вообще не человек даже. Кто их знает, о чем они мечтают? Может, ты и подашь им идею преследовать зверолюдов, особенно, если так же, как меня, будешь толкать на бочку или тыкать оружием. И потом...
Рей всё ходил и ходил за Кассандрой, вообще не замечая, что ей плохо. Геннадий начал верещать на фоне, что-то типа: "ЕБНВРТ ДА ПАСМАРИ ТЫ НА НЕЁ ОНА БЛЕДНЕЕ И ЩАС УМРЁТ!", засуетился даже паук, а лысому одно...
— Я сам дурак, но я и хочу это исправить. Нельзя быть таким честным. А промой они мне голову, то точно бы узнали, что я воскресил человека. Воскресил, Касс! Он умер у меня на руках и вернулся. Это запретные знания. Если их продать текущему времени, я не знаю, что будет с нашими родными... Давай всё-таки ты прислушаешься ко мне... Мы хотя бы на другой остров уедем, продавай там...
"ДА ЩАС НЕЧЕМ БУДЕТ ПРИСЛУШИВАТЬСЯ АААА ТЫ ДОЛБОЯЩЕР ААА". Но Рейнард отодвинул горшок Генчика ногой в сторонку.